Это надо знать. Полезные советы / Новости обзоры статьи

 

Музею писателей-орловцев - 60 лет

 


Вечер, посвященный 180-летию Н.С.Лескова
Яндекс.Метрика

«Ласковый, добросердечный, одарённый ребёнок».

08-06-2017

К 145-летию со дня смерти младшего брата Н. С. Лескова-Василия.

В семье Лесковых детей было много, но дожили до полных лет шестеро: четыре сына и две дочери. Самый короткий отрезок времени прожил младший из братьев - Василий, которого матушка Мария Петровна любила  сильнее всех остальных детей. Началась его так много сулившая жизнь на Орловщине, в родном Панине, куда переехала семья Лесковых после продажи орловского дома, а оборвалась в далёком Ташкенте. Родился  он 1августа 1844г.,  умер в июле 1872г., прожив всего 28лет. Красивый, ласковый, добросердечный и  одарённый ребёнок сразу же завоевал сердце матери, которая его баловала и холила. Образование он получил в киевской гимназии, живя у дяди (младшего брата матери) Сергея Петровича Алферьева.Учился посредственно, и братьям в летние каникулы приходилось брать с него своеобразную подписку, начертанную рукою «старшего в роде», Николая Семёновича: « 1860 года, мая 29 дня. Я, негодный Искандерка, Василий Лесков, даю сию подписку братьям моим Николаю, Алексею и Михаилу, купно с матерью, в том, что, находясь на Панинской почве, я каждый день обязан посвящать три часа в сутки учебным занятиям с 7 часов утра до 10 час. - За несоблюдением сего условия я всякий раз подвергаю себя наказанию от 25 до 50 ударов по мягким частям». И ниже  подпись: « Василий Лесков». На 23-м году он заканчивает Киевский университет и служит по крестьянскому управлению в Козине, Корсуни, Богуславе, Умани и др. пунктах Киевской губернии. И хотябытовые условия не легки( бесприютно, хлопотно, постоянные разъезды), он бодро пишет матери: « Живу я недурно, занимаюсь своим делом, и дело идёт хорошо, ожидаю в июле ревизии и перемены своего положения». Его ничто не пугает. Крестьянские вопросы и нужды ему хорошо знакомы с детства, юриспруденция и право  усвоены в университете, способности и силы есть . Василий надеется  вскоре  перебраться из  захолустья в Киев, о чём мечтают и его близкие. Кажется, всё есть для успеха : красив, умён, образован, мягок и приветлив в обхождении, обладал прекрасным слухом и таким же голосом,баритоном. Но на несчастье ко всем этим данным шло увлечение вином. Мария Петровна, будучи вдовой, в глухом Панине частенько разливала чарочки с домашней наливкой, а то и с горькой и неосторожно рано стала угощать этим излюбленного сына-подростка, привив ему пагубную слабость. Как-то летом 1870г. в каком-то небольшом селе, в престольный праздник, после обедни, приняв на душу, Василий Семёнович  внезапно влез на деревои с высотысвоей импровизированной трибуныперед собравшимся народом произнёс такую речь, что исправник тут же настрочил « донесение». Потребовались связимаститого дядюшки,профессора медицины Киевского университета  С.П. Алферьева, чтобы замять «дело», но служба была сорвана, пришла безработица. Молодой, полный сил и энергии Василий изнывал от безвыходности, колких шуточек, соболезнований и улыбок в свой адрес. Узнав о  невзгодах младшего брата,  Николай Семёнович спешно вызывает его к себе в Петербург.Василий тешит себя радостными надеждами. Он пишет брату: « Любезный брат Николай! Сообразивши всё писанное тобою по вопросу об устройстве меня в Петербурге и находя, что всё-таки шансов за больше, чем против, я не нахожу нужным далее раздумыватьи откладывать своего выезда...Ещё раз благодарю тебя за хлопоты обо мне...». Но в дороге молодого человека охватывают тягостные сомнения в правильности совершаемого поступка. Своё настроение он изливает в письме к своим киевским родным: «Ночью лил дождь, в вагоне стало душно от печки и табаку, разговор у всех едущих всё как- то не клеился,-мне же лично стало грустно так, что я и сказать вам не умею, уж и сам не знаю почему,-рой самых безотрадных дум настолько меня преследовал, что не дал мне заснуть ни на минуту».В семье старшего  братаего встречают радушно и сердечно, ему рады и жена брата, и его дети. Пришёлся он по сердцу всем, а потом совсем завоевал всеобщую любовь и расположение открытой душой и мягким нравом. Старший показывает провинциалу достопримечательности столицы, галереи, музеи, Эрмитаж, руководит младшим в постижении всех превосходств столичной жизни . Василий делится увиденным с киевской роднёй,  тепло отзываясь за помощь своему  другому братуАлексею, который в Киеве был известным врачом: « ..ездили в омнибусе по Невскому, ...ходили по Пассажу...Чем порадует меня дальше судьба, буду писать. Тебе ещё раз спасибо, Алексей, за твоё братское добро; шлю тебе глубокий мой привет из моего «прекрасного далёка». Не забывайте меня- пишите». Но деласо службой не вяжутся, деньги на исходе. Мать посылает к рождеству вторую полусотню. Сын горячо благодарит и пишет ей: « Дела мои идут туго донельзя: до сих пор живу ещё лишь одними обещаниями и советами...Буду о вас думать; о себе уже надоело до боли». Николай Семёнович, используя свои связи, обращается ко многим знакомым с просьбой пристроить младшего брата, но только обещания. Сдвига никакого, время идёт, а с ним растёт и нужда; бесплодно проходит четверть года. Мечты об адвокатуреразвеяны как дым; что же делать?Чем жить? Наконец-то по ходатайству генерал-прокурора Военного министерстваВ.Д. Философова дело стало продвигаться.Тогда-то впервые и произносится Ташкент. Василию предлагают место участкового судьис содержанием 3200 рублей серебром. Нужно спасаться от нужды и унижений, бежать безразлично в какую даль и неизвестность,-он соглашается. «Время всё лечит, авось вылечит и мои горести и стушует моё прошлое, которым меня чуть не ежедневно упрекают в самых грубых формах. Господи! на Валаам решили отправить для исправления!...»,-запишет он в своём дневнике.Мать страшится этой поездки, разделяют её сомнения и другие братья-Алексей и Михаил. Из Киева в Петербург летит спасительное письмо, в котором высылается указ о зачислении Василия кандидатом на должность судебного следователя.Казалось-бы вот он луч света -возможность вернуться в Киев, к любимой матери, дядюшке, братьям. Но, увы, из ложного стыдаВасилий отказывается от этого предложения. Николай Семёновичего поддерживает, считая, что молодому человеку надо больше ездить, видеть, узнавать, набираться в ранние годы впечатлений. Попытка родных вернутьВасилия в привычные бытовые условия, в знакомое окружение остаётся бесплодною. А между тем его дневник пополняется новыми записями: « Заложил мою шубу, ...единственная моя обувь-старые ботинки-разваливаются...Заложил ростовщику кольцо своё за три рубля серебром, из них 2р. отдал Антону как месячное жалованье за услуги». И далее из дневниковой записи 10 апреля 1871 года: «...денег ...у меня нет...получать неоткуда, занять не у кого, продать или заложить тоже нечего..., и яс азартом принимаюсь считать дни приближения отъезда в Ташкент...». В октябре приходит, наконец, приглашение в давно долгожданный Ташкент. После года нужды и унижений появляется спасительная надежда, дают должность участкового судьи по военно-народному управлению с годовым доходом 3200 рублей. Можно одеться, не ужасаться развалу башмаков, рассчитаться с прачкой и мелкими займами. Николай Семёновичпокупает покидающему его младшему брату старинный шейный крест и благословляет Василия на дальнюю дорогу-в сорокадневный путь до Ташкента, а по сердцу тянет холодком,-не лучше ли было вернуться в родной Киев? Утром 3декабряНиколай Семёнович везёт Василия Семёновича к « Спасителю», в « домик Петра Великого» за Невой, у Петропавловской крепости, где, постародавнему петербургскомуобычаю, служатся молебны во всех во всех серьёзных случаях жизни. Затем грустный завтрак и  прощание  на вокзале. Отъезжая, Василий был очень расстроен, последнюю ночь совсем не ложился и всё ходил по комнате. Новый, 1872-й год, последний год в своей жизни, он встретил в дороге; в апрелеэтого же года  отправляет сестре Ольге написанное в довольно шутливой форме письмо: « Я живу так себе-не хорошо и не плохо, скучно только очень. Общества местного я бегаю сколько могу, хотя и прослыл за это гордецом... дамы здесь «неописуемые»,- так что всяк человек вполне застрахован от опасности влюбиться. Из общественных удовольствий были здесь и спектакли любителей и концерты, но...Достаточно сказать, что из г.г. артистов ни одна каналья читать толком, а не то что играть, не умеет. Я завёл себе развлечение иного рода- лошадь. Лошади здесь так хороши и дёшевы, что решительно нет возможности устоять против соблазна купить хоть одну. Я заплатил за настоящего степного аргамака 80 рублей серебром, но в Петербурге или даже в Киеве за такую лошадь нужно дать никак не меньше 300 или даже больше рублей....Я по утрам  пью молоко, разатри в день купаюсь, не злюсь и не хандрю, а потому и потолстел очень, так что китель, шитый в Петербурге, уже не сходится на мне..., а уж в какой мурье я живу, так и сказать трудно: окошки мои такой величины, как были в Панине в Дмитриевой избе; за стеной помещается моя лошадь, рядом с кроватью моей, так что я, лёжа у себя в постели, слышу, как она фыркает, топает ногой и отгоняет хвостом мух. На святой неделе здесь было великое множество скандалов всевозможных, всего больше содержания романтического и мордобойного.Третьегодня Кауфман назначил меня произвести следствие о незаконных действиях жены здешнего казначея- бабы колоссальных размеров, два раза изгонявшей от себя полицию и избившей собственноручно двух полицейских унтер-офицеров...» .Заботливый « дядя Вася» , как называл его племянник Андрей,  никого не забывали часто присылал своим  роднымподарки. Мальчик вспоминал, как он получил от него посылку, в которой лежали малиновая с зелёными разводами тюбитейка, куртка , штанишкии нарядные малиновые чувяки; он был очень растроган и плакалот восхищения. А к концу лета внезапно пришла страшная весть о смерти всеми любимого Василия Семёновича. Оказалось, что он перенёс тяжёлый тиф и уже поправлялся, но какой-то денщик принёс ему ковш местного вина и убедил выпить для подкрепления сил. Его мучила жажда, и он залпом  выпил его. Подорванное долгой борьбой с высокой температурой сердце остановилось.  Трагизм этой неудавшейся жизни горько переживали все, особенно мать. Отслужив заупокойную панихиду по своему любимцу, она пишет в Питер старшему сыну Николаю Семёновичу Лескову: «...Упокой его господь, не щадил себя, за то много и претерпел . Всего досталось: унижения, пренебрежения, нужды, тоски, одиночества. Молюсь, да облегчит господь его страдания...Мать любил...  К родным всегда добр, услужлив, внимателен. Пусть почиет прах его покойно...».Так оборвалась жизнь младшего из рода Лесковых, юного ещё человекас блестящими способностямии необычайно доброй душой, на которого возлагались большие надежды,- Василия Семёновича Лескова.

Старший научный сотрудник Дома-музея Н. С. Лескова Синякова Т.Ю.

к новостям

Добавить комментарий




captcha



Экскурсия по музею
Музей Тургенева И.С в ОрлеДом-музей Лескова Н.С в ОрлеМузей Бунина И.А.в ОрлеДом Андреева Л.Н в ОрлеДом Грановского Т.Н. в ОрлеФонды
Орловский объединенный государственный литературный музей И.С. Тургенева